ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ТАТЬЯНЫ ЛАЗАРЕВОЙ ПРОТИВ ГАЗЕТЫ ЖИЗНЬ.

             РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПИСЬМА ВО ВСЕХ СМИ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ.

           Сама я не местная, из Сибири, и там привыкла доверять людям. Моя профессия, столица и шоу-бизнес постепенно приучают меня к противному. Я законопослушно приучаюсь. Но все имеет свой предел, и для меня он наступил. Вот уже больше года я, сопротивляясь вмешательству прессы в мою личную жизнь против моей воли, не даю никаких комментариев и не отвечаю на блиц-опросы по телефону из-за невозможности проверить, кем это будет использовано. Не то, чтобы меня это сильно огорчало или ущемляло в моих правах на честные высказывания, но я теперь частично не могу себе их позволить, поскольку понимаю, что все равно не смогу их проконтролировать. Ладно бы это. На днях произошло то, к чему я в силу предотпускных приятных сборов была абсолютно не готова. Мне позвонил какой-то человек,  и, ссылаясь на Андрея Малахова лично, попросил дать откровенное интервью с фотографией на обложку для журнала «Стархит». Я ему сказала, что наши отношения с Андреем хоть и являются дружескими, но не предполагают никаких друг перед другом обязательств, и, признаться, сразу послала человека подальше, ссылаясь на то, что на интервью, а тем более на фотосессию для обложки нет  ни желания, ни времени абсолютно. Человек продолжал долго и слезно умолять, ссылаясь в свою очередь на опять же личную просьбу Андрея и на то, что я должна войти в его, человека, положение, иначе его уволят, а я же должна помогать людям, потому что я должна помогать людям. Это правда, я всегда стараюсь помогать, когда речь идет о людях. Но друзья, это уже не люди, вот такое мое мнение. Потому что после того, как пойдя навстречу этому недочеловеку и вырвав с мясом полчаса из своей жизни (а в тот день я должна была: выполнять обязательства перед тремя детьми, сниматься в ежедневной программе «Песня дня» и в очередной раз красить башку в несвойственный ей цвет), я дала-таки ему интервью, попросив обязательно прислать мне гранки,  недочеловек совершенно неожиданно видоизменился и возник уже как репортер газеты жизнь. С циничными словами «я, как честный человек сделал, что обещал», он попросил меня проверить текст, который он мне выслал, и сказал, что накануне он слукавил  и представился не тем, кто он есть на самом деле. По его мнению, он слукавил. На самом же деле, по моему мнению, он есть негодяй, мерзавец и врун, а то, что он сделал,  называется обманом и подлогом, и в добрые времена за это отправляли на каторгу. Я конечно, как и все мы, понимаю, что времена в нашей стране сейчас далеко не добрые. И все мы в них живем, принимая по умолчанию их правила. И все мои друзья, кому я перед отъездом успела позвонить и рассказать с возмущением эту историю, в промежутках продолжая паковать чемоданы, чтобы наутро улететь из этой ужасной страны надолго, не советовали мне связываться с газетой жизнь, говоря, что я только лишь сделаю им рекламу.  Да, так мы все думаем и не связываемся с газетами жизнь. Мы не подаем на них в суд за клевету, боясь сделать им рекламу, мы просим родственников по всей стране не обращать внимания на то, что про нас пишут, боясь сделать им рекламу, мы прощаем им самое ужасное – вранье. А при этом мы сами попустительствуем этому вранью, боясь запачкать свое честное имя,  не замечая, что привыкаем и приучаем себя и других к тому, что вранье – это часть нашей жизни.

       А я не люблю врать. Тот, кто ко мне обратился от имени Андрея Малахова, часто повторял, что ему нужно откровенное интервью. Те, кто меня хоть немного знают - понимают, что я всегда откровенна, независимо от того издания, которое ко мне обращается.  Да, я просмотрела это интервью. Править я его не буду, конечно. Это означало бы признаться, что я дала интервью газете жизнь, а это неправда. По своей воле в этом месте я никогда не появлюсь. Тем более, что править его для меня означает снова общаться с этим недочеловеком и объяснять ему азы его профессии, объяснять ему, что значит слушать собеседника и стараться записывать его мысли, а не то, что ему хочется услышать. Я вообще никогда не хотела бы больше с ним встречаться, если честно, и вам того не желаю. Представляясь, он назвал себя Ахмет Базиев. Такой, знаете, кудрявый, не лишенный обаяния тип,  все повторял, что он сам с Кавказа и что он личный друг Тины Канделаки. Только на надо думать, что я против выходцев с Кавказа и Тины Канделаки. Я просто не люблю, когда мне врут. Наверное, теперь мне  стоит задуматься еще и о том, чтобы не только не говорить с представителями прессы по телефону, но и просить их при встрече предъявлять соответствующие своей профессии документы. Или мне вообще теперь отказаться от общения с прессой?

         Обращаясь ко всей цивилизованной общественности, несмотря на то, что она не читает подобных изданий,  прошу иметь в виду следующее. Мое интервью, которое выйдет в скором времени в газете жизнь не имеет с моей настоящей жизнью ничего общего, и призываю всех моих родственников и друзей никогда больше не читать ни эту, ни другую желтую прессу.

         И вот еще что. Из-за этого мудака я так и поеду в отпуск с некрашеной головой. Опасайтесь встречи со мной.